Скорее всего, ни один обычный пехотный офицер, привыкший стрелять из стрелковой стойки, на двадцать пять метров не сделал, не смог бы сделать того, что сделал сейчас я. Оттолкнувшись левой рукой, я на мгновение показался над защищавшим меня бетонным гребнем, оценил ситуацию и выстрелил. Всего один раз выстрелил – но этого хватило с лихвой. Одного из автоматчиков, целившегося из-за милицейского фургона отбросило назад, на переносице появился третий, кроваво-красный глаз. Уходя от ответного огня, я снова упал на бетон – и в следующую секунду застучали все три автомата, противно завизжали пули. Со звоном лопнуло больничное окно, затем еще одно…

Минус один. Уже неплохо – но теперь они знают, что среди нас есть кто-то, кто способен защищаться. И больше такой фокус не пройдет…

Повернувшись, я встретился взглядом с единственным, оставшимся в живых скорохватом. В глазах его мутной волной плескался страх. Черт, как же их готовят слабо…

– Давай сюда!

Он показал головой. Вот сука, как людей арестовывать – так нормально, а как… Начерта тогда пистолет с собой таскать? Но он был мне нужен.

Еще раз перекатившись, я оказался рядом с ним, частично завалившись за один из лежащих на бетоне трупов. Чем дальше от поребрика – тем больше шансов что зацепит, даже рикошетом.

– Я иду вниз. Как махну рукой – стреляй. Хоть в воздух, понял?

Тот кивнул головой!

– Не подведи! Вон там укройся, там не достанет.

Сейчас ситуация была отчасти патовая – три оставшихся стрелка укрылись на стоянке, за машинами. Мы укрывались на пандусе, выше их, защищенные толстыми, полуметровой высоты бетонными поребриками. Продвигаться вперед они явно не хотели – труп товарища обычно дает понять, что на рожон лезть не следует. Но им тоже надо действовать – и если хоть один из них пройдет к примеру с той стороны пандуса и окажется у самого подъезда – то сверху, от подъезда он расстреляет нас как в тире. Такая мысль должна был прийти кому-то из нападавших в голову в самое ближайшее время.